прот. Г. Эдельштейн: СОБЛАЗН И ГИБЕЛЬ

 

Мы стоим перед страшным фактом

потери различия добра от зла.

А.В. Карташев

Правда и ложь смешались воедино.

Добро и зло стали неразличимы.

И.А. Ильин

I. Подбор и расстановка кадров – дело партии

На заре «перестройки» председатель Совета по делам религий К.М. Харчев сформулировал долгосрочную программу нашего государства в области религиозной политики: «И тут перед нами встаёт задача: воспитание нового типа священника; подбор и расстановка священников – дело партии».

Как любой чиновник среднего уровня власти, К.М. Харчев просто выполнял указания вышестоящего начальства. 13 марта 1986 г. Секретариат ЦК КПСС постановил: «Поручить Совету по делам религий при Совмине СССР совместно с КГБ СССР подготовить предложения об упорядочении подготовки кадров духовенства». Эти две «конторы» неизменно работали и готовили кадры для Русской Православной Церкви совместно.

Строго говоря, основополагающее и кардинальное решение об упорядочении было принято в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года, когда И.В. Сталин принял в своём кабинете в Кремле трёх высших иерархов нашей Церкви, присвоил Ей новое имя: «Русская Православная Церковь», (вместо прежнего – «Православная Российская»). Слово «Россия» со всеми производными было ненавистно большевикам. В той части земного шара, где до 1917 г. была Россия, большевики ударными темпами созидали новое государство. От прежнего не должно было остаться ничего: новая душа, новая религия, новые регалии, новая история («пуповину оторвать») и, несомненно, новое имя. Обезьяна не может не пародировать Творца. «И сказал Сидящий на престоле: се творю всё новое». (Откр. 21, 5)

А.В. Карташёв так писал об утрате Россией своей души, своей религии, своего имени: «Православие могло обойтись без России. Но обратное соотношение исключено: России нет без Православия. Мыслимо исторически, что Россия могла стать и мусульманской и буддийской. Но это была бы какая-то иная Россия, с другой душой, с другой историей. Равно, если бы Россия была действительно навсегда переделана, например, нынешними интернационалистами-марксистами и, утратив свою прежнюю христианскую душу, душу «Святой Руси», заменила бы её атеистической душой, она перестала быть по существу быть Россией. Признаком этой переделки-подделки является для богоненавистнической так называемой «советской» власти её отвращение от священного имени «Россия» и прикрытие анонимной, демонической трагикомедии буквенной абракадаброй СССР».ⁱ

Сейчас в наших церковных кругах принято путать слова «русский» и «российский», товарищ Сталин очень чётко их различал. «Мне было задано 3 вопроса личного порядка: а) русский ли я, б) с какого года в партии, в) какое образование имею и почему знаком с церковными вопросами. «…» т. Сталин, несколько подумав, сказал: 1) надо организовать при Правительстве Союза, т.е. при Совнаркоме, Совет, который назовём Советом по делам Русской православной церкви».ⁱⁱ Это всё говорилось на даче Сталина. Через несколько часов, в кремлёвском кабинете: «Т. Сталин спросил: а) как будет называться патриарх, б) когда может быть собран архиерейский Собор, в) нужна ли какая помощь со стороны Правительства для успешного проведения Собора (имеется ли помещение, нужен ли транспорт, нужны ли деньги и т.д.)

Сергий ответил, что эти вопросы предварительно ими между собой обсуждались и они считали бы желательным и правильным, если бы Правительство разрешило принять для патриарха титул «патриарха Московского и всея Руси», хотя патриарх Тихон, избранный в 1917 г. при Временном правительстве, назывался «патриархом Московским и всея России».

Тов. Сталин согласился, сказав, что это правильно».ⁱⁱⁱ

Совсем уже скоро, 1 января 1944 г., зазвучит на всесоюзном радио гимн с бессмысленным началом:

Союз нерушимый республик свободных

сплотила навеки великая Русь.

Да здравствует созданный волей народной

вликий могучий Светский Союз!

Как могла «великая Русь» сплотить полтора десятка республик в «созданный волей народов единый могучий Советский Союз» одному лишь Сергею Владимировичу Михалкову известно). Так начался, по определению И.А. Ильина, «предательский конкордат между большевиками и так называемой «патриаршей Церковью». Насколько можно судить по текстам И.А. Ильина, он нимало не был озабочен чистотою марксистско-ленинского учения, большевизм Ленина, Троцкого, Кирова, Сталина был для него в равной мере сатанизмом. Конкордат предательский потому, что иерархия Московской Патриархии пошла в услужение этому дьявольскому режиму. Других участников конкордата – Сталина, Молотова, Берию – Ильин в предательстве не заподозрил и не обличил. Если кто-то полагает, что конкордат был кем-то когда-то расторгнут, пусть назовёт время, место и действующих лиц. Я полагаю, что коллаборация продолжается и укрепляется от года к году вплоть до сего дня. Неизменными остались имена, неизменной осталась сущность именуемого.

прот. Г. Эдельштейн: Прекрасный новый мир

Я принадлежу к самой удивительной и странной социальной группе. Я не попадаю ни в один из двух классов, составляющих совет­ское общество, не отношусь и к «прослойке» — интеллигенции. Каж­дый день, открывая любую газету, я читаю: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Нет, этот экуменический призыв коммунистического манифеста не ко мне. Многие годы официаль­ным гимном моей страны был «Интернационал», но слова гимна моей Родины были прямо и открыто враждебны мне. Я не член профсоюза и не могу им стать. За 70 лет никто ни разу не представлял меня на первомайских или октябрьских парадах и демонстрациях ни вни­зу — в колоннах, ни вверху — на трибунах, первомайские и октябрь­ские лозунги не призывали меня «крепить», «умножать», «усилить». Я никогда не становился на трудовую вахту и не участвовал в социа­листическом соревновании, разве что на строительстве Беломоро-Балтийского канала. Я – "чуждый элемент", "пережиток прошлого", "осколок эксплуататорских классов".

Я не гражданин ГУЛАГа, но никто никогда не говорит и не пишет мне «товарищ», а если где-то ненароком обмолвятся и по привычке скажут, я не отвечу и даже не повернусь к говорящему: это не ко мне. И сам, естественно, никого и никогда этим словом не зову. В послед­ний раз, помнится, так обратился к моему собрату А.Блок в поэме «Двенадцать»: «Что нынче невеселый, товарищ поп?» Долгополый собрат мой и в той поэме отвечать не пожелал, предпочел за сугроб схорониться, хотя подмечено было точно и вопрос был очень сущест­венный. Но «товарищ поп» не принимал хиротонию от тех двенадца­ти Петрух и Ванюх, провидевших за снежной вьюгой «свободу без креста», не мечтал попить с ними кровушки да пальнуть пулей в свя­тую Русь. Он был совершенно чужой для тех апостолов, и они были совершенно чужие ему: он не собирался служить тому оборотню «в белом венчике из роз».

«Вдохновением управляется»

Чудесная наука наша история РПЦ ХХ века! В МДС (Троице-Сергиева Лавра, 1980-1984 гг.) студентам ее вовсе не преподавали, история Церкви обрывалась где-то в царствование Екатерины II. «Ходить бывает склизко по камешкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим». Сегодня, говорят, позволено преподавать, но только в духе песен и сказок пушкинского Кота ученого. Читаешь учебник профессора протоиерея Владислава Цыпина и не можешь отделаться от мысли, что учебник разработан, отредактирован и утвержден в кабинетах оруэлловского Министерства Правды. Неоспоримые доказательства на каждой странице учебника. Впрочем, не только у Цыпина.

В день памяти священномученика митрополита Сергия (Воскресенского) пошел в храм помолиться о нем. Но когда погиб митрополит? Никто точно не знает. Ни в одном православном церковном календаре его имени никогда не было и нет. В авторитетнейших «Актах Святейшего Патриарха Тихона» 1917-1943 гг. (составитель ― М.Е. Губонин, М. 1994) имя митрополита Сергия не упоминается ни разу. Репутация составителя безупречна, но над фолиантом потрудились редакторы. В обширном «Приложении 2» (с. 833-909) его имени тоже нет. «Силами кафедры Новейшей истории Русской Православной Церкви… удалось проверить, уточнить, вновь установить многие сведения, — особенно даты, место и обстоятельства смерти деятелей Церкви, судьба которых часто была известна лишь по слухам», — пишут редакторы.

Казалось бы, разыскивать ничего не приходится, Сергий ― один из четырех всем известных епископов, находившихся на своих кафедрах к 1940 г. О трех других ― целые тома, тысячи документов, об этом ― ни слова. Его личное дело хранится в архивах Московской Патриархии, несомненно есть обширнейшие материалы в секретных архивах, которые редколлегия именует недоступными только «прежде». Но протоиерей Владимир Воробьев (главный редактор «Актов»), редакторы О.В. Мурадова и И.В. Щелкачева почему-то не воспользовались архивами. Загадочнейший архиерей ХХ века.

В «Приложении 3» написано, что был епископом Виленским и Литовским с марта (число не указано) по 15(28) апреля 1944 г. и епископом Рижским с 1940 г. по 1943 г. (месяцы и числа не указаны). Наконец, в «Приложении 4» о нем говорится то же самое: 1940-1943 гг. ― Рижская кафедра, 03.1941-15(28).04.1944 – Виленская и Литовская. Значит, несомненно, был человек. Отчего же биография его столь тщательно засекречена?

22.09.1942 митрополит Сергий (Страгородский) запретил митрополита Сергия в священнослужении, но Сергий продолжал служить и неизменно возносил имя Патриаршего Местоблюстителя Сергия.

Более 60 лет лубянская контора всеми средствами распространяет сказочку, что митрополита Сергия и сопровождавших его лиц убили выстрелами из обогнавшей его машины, когда он ехал по пустынной дороге из Вильнюса в Каунас. Убийцы были в немецкой военной форме. Самые рьяные ангажированные пропагандисты добавляют, что это такое же зверское преступление фашистов на оккупированной территории, как и расстрел польских офицеров в Катыни. Не возражаю, зверское.

Все годы немецкой оккупации митрополит Сергий всеми силами сохранял единство Церкви, верность Первоиерарху. Устно и письменно он не столько поддерживал национал-социалистов, сколько всячески поносил большевиков-коммунистов за их пещерную ненависть к религии.

Главным неопровержимым обвинением против митрополита Сергия были не его слова, а его кипучая миссионерская деятельность. В сентябре 1943 после ночного приема у Сталина Московская Патриархия была легализована и якобы обрела долгожданную свободу. Во всех епархиях открывались храмы, ― пишут наши церковные историки. В действительности митрополит Сергий сделал на оккупированной территории значительно больше, чем любой из его собратьев-епископов во всем Советском Союзе после «возрождения» РПЦ. Вот маленькая иллюстрация.

«В августе 1941 г. из Риги в Псков выехала группа из 15 священников. Приехав на место, они обнаружили, что на всей этой огромной территории сохранилось только две открытых церкви в Пскове и Гдове. Куда они ни приходили, местное население, с разрешения немецких властей, открывало и ремонтировало церкви. Один из миссионеров пишет:
Когда... мы приехали в Псков, прихожане со слезами на глазах подходили к нам на улицах под благословение. На первом богослужении все молящиеся исповедовались... не священники пришли укреплять народ, а народ, бывший там, укреплял священников». В январе 1942 г. в крещенском крестном ходе с водосвятием участвовало 40% (10 тыс. из 25 тыс.) оставшегося в Пскове населения. Между августом и ноябрем 1941 г. автор вышеприведенных строк крестил 3500 детей.

К концу немецкой оккупации число священников на этой территории возросло до 175, а число приходов до 200. Миссия издавала религиозный бюллетень, вела катехитические курсы для взрослых и восстановила преподавание Закона Божия во всех школах.» (Д.В. Поспеловский, Русская православная церковь в ХХ веке. М., 1995, с. 207)

На всем пространстве бывшего СССР от Волги до Тихого океана не было видано ничего подобного. Более громкой и неопровержимой пропаганды, чем труды митрополита Сергия, не придумать. За это «люди, одетые в немецкую военную форму» убили его. Пули, надо полагать, тоже были из немецкого стрелкового оружия, как и пули в Катыни. Все годы оккупации фашисты терпели Экзарха, а перед самым отступлением из Прибалтики подло тайно убили его. Типичнейший почерк то ли Гестапо, то ли СС, то ли СД. Глупые колбасники, жаль, не догадались переодеться в советскую военную форму, приклеить бороды и стрелять из машины М-1 с ленинградскими номерами.

В семье не без урода. Был генерал Власов, был литературный власовец Солженицын, к сожалению похороненный на Донском кладбище, был церковный власовец Сергий.

Пошел в наш карабановский храм помолиться о церковном власовце, но по дороге спохватился, что даже дату его смерти не знаю. Профессор М.В. Шкаровский пишет ― 15(28) апреля, редакторы «Актов» ― 15(28), архимандрит Филипп (Морозов), ближайший сотрудник, по его словам, и друг митрополита, рассказывает в «Докладной записке в Чрезвычайную комиссию», составленной в сентябре 1944 г., что 28 апреля долго беседовал с ним, а на следующий день, 29 апреля, поехали из Вильнюса в Каунас. А профессор Д. Поспеловский пишет - не в Каунас, а в Ригу. А профессор-протоиерей В. Цыпин безапелляционно утверждает: «Перед отступлением немецких войск из Прибалтики он начал готовить приходы к неизбежным переменам, но 30 апреля 1944 года был убит на дороге в своем автомобиле.» (прот. Владислав Цыпин, История Русской Православной Церкви 1917-1990, М.,1994, с. 120)

Непонятно, когда молиться, еще непонятнее, за кого молиться. «Мы с нашим народом и с нашим правительством» ― было заявлено в 1927 году. Во время войны было принято постановление, что любой священнослужитель, сотрудничающий с оккупационными властями, не только лишается сана, но и отлучается от Церкви. То ли он митрополит Сергий, то ли расстрига, раб божий Димитрий, то ли некто из компании Ария, Гришки Отрепьева и Мазепы.

Поверим на минуту, что он оставался верен нашему родному коммунистическому правительству, что намеренно внедрял в ряды духовенства псковской миссии чекистов в рясах, что его убили гитлеровцы. Значит Герой Советского Союза (посмертно). С вручением медали Золотая Звезда и ордена Ленина, что-то вроде Рихарда Зорге. И, безусловно, священномученик: не щадя жизни боролся за единство Церкви, не позволил оторвать Латвию и Эстонию от Московской Патриархии, до последнего дня вознося имя Сергия (Страгородского). Второго такого на всей оккупированной территории не найти.

Впрочем, неразрешимые загадки встречаются не только в истории ХХ века, но и в наши дни. У нас в Костромской области стали доброй православной традицией ежегодные паломнические полеты в град Барский, Италия, 6(19) декабря, помолиться у святых и многоцелебных мощей святителя и чудотворца Николая, Мирликийского архиепископа. Все расходы ― за счет областного бюджета. Летают три группы граждан:
1. Дети ― воспитанники детских домов.
2. Чиновники. По выбору главы администрации.
3. Священнослужители. Неизвестно, по какому выбору.

В нынешнем, 2011 году, говорят, не только в декабре, но и в мае, на Николу вешнего, полетят. Мероприятие хотя и весьма затратное, но окупается с лихвой: подрастающее поколение и чиновники приобщаются к истории и духовной культуре своего народа.

Беседую с чиновниками, вояж им очень понравился: помолились, стали духовно чище, привезли с собой иконки, святой водички в специальных пузырьках и маслица от мощей, тоже в специальных пузырьках. «Вы, ― спрашиваю, ― до полета дома молились? ― Нет, времени не хватает. ― Евангелие читали раньше? ― Нет, времени не хватает. Но Библия у меня есть, на полке стоит, подарили уже давно. ― А после Италии стали молиться или читать, на исповеди когда последний раз были? ― Вы, отец Георгий, не представляете, как мы загружены. Всю неделю на работе, а в выходные дни дача, семья, масса дел по дому. ― Представляю и всемерно сочувствую. Не способен только понять, при чем здесь святитель Николай. ― Детям было очень полезно, они очень смирно всю службу простояли и маслица привезли».

Никто из детей в наши российские храмы после Италии ходить не стал и Евангелие не открыл ни разу. Была ли какая-то польза для летавших священников, не знаю, не спрашивал.

Мне кажется, что приобщать детей к истории своей страны, своего народа и к христианству нужно не в Италии и не в Греции, а в Костроме, Ярославле, Иконникове (где школа), Карабанове (где храм). Можно повезти их в Макарьевский район, где был Унжлаг, рассказать о Новомучениках и Исповедниках Российских, можно в Бутово, можно в Карелию, можно на Беломорканал, можно на Соловки, можно на место гибели митрополита Сергия (Воскресенского).

В каждом без исключения городе России есть свои Новомученики и Исповедники, спасшие своей кровью и своими молитвами Отечество наше и Церковь нашу от чумы ХХ века. Наши дети не знают ни одного из них. В каждом городе России есть памятник Ленину. Если бы в день его рождения или смерти стало традицией приносить к памятнику венки с ленточками «Палачу», «Злейшему врагу России», «Извергу рода человеческого» и читать у памятника «Маленькую лениниану»: «...чем больше попов нам удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше...» «Интеллигенция не мозг нации, а говно» ― этот лозунг хорошо бы на фронтоны наших университетов. Впрочем, сам Владимир Ильич и его отец тоже из интеллигенции, следовательно...

Памятник Якову Свердлову у нас в Костроме сейчас окружен плотным тесовым забором: говорят, фундамент надо ремонтировать. Если бы к фундаменту прикрепили мемориальную доску с кратким описанием зверской расправы с Государем, его детьми, слугами, коммунисты набрали чуть меньше голосов на выборах в Государственную Думу.

«Вдохновением управляется», ― так писал поэт об основополагающем принципе жизни Российской Империи полтора века назад. Менялся государственный строй, менялось и название государства. Но принцип управления оставался неизменным. Если делать, то делать вдохновенно и по-большому. Потому история нашей страны и история нашей Церкви ― это бессмысленная плюшкинская куча мифологем.

И потому в окрестностях села Карабаново дюжина разрушенных церквей; зуд вдохновения обуял. И потому мы приобщаемся христианству где-то в Греции и Италии, отнюдь не за свой счет, а на деньги областного бюджета, на деньги налогоплательщиков, которые далеко не все хотят просвещать чиновников светом православия. Хотя дороги, например, и в Костроме, и в Красном, и в окрестностях Карабанова несравненно хуже дорог в городе Глупове.

И потому, «косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Карабаново
28 апреля-1 мая 2011

Это произведение, автор которого — священник Георгий Эдельштейн, доступно на условиях лицензии Creative Commons Атрибуция — Без производных произведений

(Attribution-NoDerivs) 3.0 Unported.

Основано на произведении с karabanovo.prihod.ru.

Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице karabanovo.prihod.ru.